Александр Давыдов
Один день из жизни Федора, мужа и человека
Федор проснулся рано.

Он не любил просыпаться рано, еще с тех самых времен, когда был маленьким карапузом, и ходил в детский сад. Он обожал спать до 10-11 часов, проснуться, перекатиться на другой бок, и продолжить спать …часов до 2 дня.
Но, поскольку жена уходила на работу в 8 утра, то, чтобы не потерять звание "хорошего мужа", Федору 5 дней в неделю нужно было вставать в 7, и готовить вкусный и полезный завтрак. Готовить он не любил, тем более, то, что предпочитала есть Лена, но куда деваться – супружеский долг штука серьезная. Сегодня еще был удачный день, ведь частенько Лена просыпалась часов в 6 и ей хотелось утреннего куни, и ее мало интересовало то, что Федору спать хотелось до жути. Но сегодня Лена вообще проспала, встала с опозданием на 10 минут и обругала Федора за невнимательность. "Мог бы и разбудить" – буркнула она, поедая завтрак. Федор дипломатично промолчал. 5 лет семейной жизни научили его главному правилу – побольше молчать, говорить "да, дорогая" и держать свое мнение при себе.

Лена встала из-за стола, не сказав спасибо (она вообще считала слова вроде "спасибо" и "пожалуйста" чем-то глупым и не женским), и с хмурым лицом ушла на работу, напоследок напомнив Федору, что ему нужно еще зайти в магазин вечером.

У Федора оставалось 20 минут до выхода на его работу, так что нормально поесть он уже не успевал. Съев на скорую руку пару не прожаренных тостов, и запив их уже успевшим остыть кофе, он замер перед гардеробом.

Каждый раз это было мучением. Федору очень хотелось выглядеть стильно, красиво и хотя бы немного сексуально, тем более, весной, когда на улице поют птицы, светит солнце, а снег стремительно тает.

Но каждый раз, когда Федор снимал с вешалки рубашку с глубоким вырезом на груди, обтягивающие джинсы, или плотно облегающую футболку, его начинали раздирать противоречивые мысли. Он представлял все эти липкие женские взгляды, которые как будто приклеивались к его груди и попе, слышал этот свист, и возгласы "эй, красавчик" или "твоей маме невестка не нужна?", и ему сразу же хотелось надеть все черное и бесформенное, чтобы окружающие смотрели сквозь него, вообще никак не замечая.

Но сегодня Федору удалось победить свои страхи, и он смог надеть рубашку с вырезом, обтягивающие джинсы, и красную легкую куртку.

Выйдя на лестничную площадку, Федор стремительно закрыл дверь, и побежал по лестнице вниз. Его слишком пугала возможность встретиться со своей соседкой – сексуально озабоченной старушкой по имени Марфа Ивановна, которая каждый раз встрече хватала его за рукав, подходила совсем вплотную – так, что он ярко чувствовал запах старческого тела и не очень чистой одежды, и начинала рассказывать что-то про своих внуков. Сегодня ему повезло – Марфа Ивановна, похоже, вышла из дома пораньше, отправившись в одну из загадочных утренних поездок тысяч пенсионерок.

Выскочив на улицу, Федор вприпрыжку побежал на остановку маршрутки. Пробегая мимо скамейки с местными бабушками, он затылком ощутил на себе их неприязненные взгляды, и до него донеслось "ишь ты, вырядился, бежит, жопой сверкает…". Конец фразы Федор не дослушал, так как уже запрыгивал в маршрутку. Поездка до работы прошла без происшествий, если не считать слегка выпившей женщины, которая почти на каждом повороте чуть не падала на Федора, дыша на него перегаром.

Работа встретила Федора хмуро. У директрисы, толстой, некрасивой, и вечно всем недовольной, Елены Петровны, оказалось плохое настроение, и Федору "повезло" попасть под горячую руку прямо на входе в офис. "Где отчет, Макаров?" – буркнула директриса, сверля его недовольным взглядом. "Уже почти готов, Елена Петровна" – промямлил Федор. "Почти" – передразнила его директриса. "У вас почти что джинсы лопаются, Макаров. Может, поменьше есть будете, или форму одежды смените? Отчет через полчаса жду" – сказала Елена Петровна и удалилась в сторону своего кабинета. "У нее плохое настроение сегодня" – еле слышно сказал Федору Петя, очередной секретарь директрисы – субтильный и смазливый молодой человек, похожий как две капли воды на предыдущего. Секретари у нее менялись раз в два-три месяца, и по офису ходили упорные слухи, что в их служебные обязанности входит не только подготовка документов и прием звонков. "Слава богу, что я не на его месте" – подумал Федор, пробегая на свое рабочее место.

До обеда его никто не трогал, даже Елена Петровна, казалось, забыла про его существование.
На обеде за столик Федора подсела Мария Игнатьевна, уже начавшая седеть, но все еще молодящаяся женщина, которой Федор очень нравился. В его личном женском антирейтинге она занимала почетное третье место, сразу после соседки Марфы Ивановны и директрисы. Мария Игнатьевна любила рассказывать неприличные анекдоты, в каждом из которых кто-нибудь кого-нибудь трахал, при этом окидывая Федоры слегка маслянистым (и довольно неприятным, надо сказать) взглядом. Федор всячески старался избегать ее общества, но сделать это было сложно, так как она была начальником его отдела. Промучавшись 15 минут, и выслушав пять сексуальных анекдотов (четыре из которых он знал уже наизусть), он пробормотал "извините" и сбежал обратно на свое рабочее место. Вторая половина дня прошла совсем спокойно, и обрадованный этим фактом Федор поспешил домой.

Вспомнив про инструкцию жены, он решил пройтись пешком до дома, чтобы по дороге зайти в магазин. Чтобы попасть в магазин, Федору нужно было пройти через небольшой парк, в котором вечно сидела какая нибудь женская компания, причем обязательно нетрезвая. Иногда это были ПТУшницы из шараги, гордо именовавшей себя колледжем, иногда – работяги с кирпичного завода, а порой туда заглядывали и сотрудницы из близлежащего бизнес-центра. Но кто бы не сидел в парке, результат для Федора был примерно одинаковым. Ему либо просто свистели вслед, либо предлагали присоединиться и выпить в компании "настоящих женщин", либо "посидеть на коленках".

Федор все ждал, когда прозвучит та самая фраза про "маму и невестку", но почему то в этом парке он никогда ее не слышал (что, надо признать, его удивляло). Сегодня в парке сидела компания офисного планктона из бизнес-центра, которые довольно интеллигентно и тихо разливали водку по пластиковым стаканчикам, закусывая ее чебуреками. Они просто проводили Федора взглядами, и лишь одна из них сказала что-то про "классную жопу", правда, что именно, Федор не разобрал.

Когда Федор, нагруженный пакетами, вышел из магазина, уже стемнело. Он ускорил шаг, чтобы успеть попасть домой до того, как Лена придет с работы. "Ужин сам не приготовится" – любила она повторять ему по поводу, и без. Федор хорошо запомнил эту фразу, и всегда старался попасть домой вовремя. До дома оставалось уже совсем немного, когда за спиной Федора раздались шаги. Он оглянулся, и увидел большую и явно женскую фигуру, если судить по очертаниям.

Федор ускорил шаг, женская фигура тоже ускорилась. Сердце Федора забилось сильнее – он буквально на днях прочел историю о том, как на этом самом месте две женщины изнасиловали первокурсника с другом, которые возвращались из ночного клуба в общежитие. Федору совсем не улыбалось повторить их судьбу, поэтому он постарался идти еще быстрее. Пакеты сильно мешали при ходьбе, но при одной мысли о том, чтобы их бросить, перед ним всплыло лицо Лены, и он постарался выкинуть из головы эту крамольную идею.

Шаги женщины вдруг послышались гораздо ближе – она догоняла его. Сжав пакеты покрепче, Федор побежал. Он пробежал через арку, и достиг подъезда. Ключи будто сами прыгнули в его руку, и это спасло его. Всего через секунду после того, как он захлопнул дверь подъезда изнутри, ее дернули снаружи. Сердце Федора, казалось, вот вот выпрыгнет из груди. Он присел на ступени, и некоторое время просто сидел, приводя дыхание и мысли в порядок. "Ужин сам не приготовится" – раздался в его голове голос Лены, и он поспешил домой, готовить курицу с жареной картошкой. Ему снова повезло – он успел. Он выключил газ под сковородкой, когда Лена открыла дверь.

"Федя, забирай пакет" – крикнула она из прихожей. Взяв из ее рук пакет, Федор увидел там четыре бутылки пива "Охота". "Вот же блин, опять эту гадость пить будет" – подумал он, но постарался не показать свое недовольство наружу – Лена очень любила пиво "Охота", особенно, под жареную картошку.

Вечер прошел тихо и мирно. Когда Федор рассказал Лене про женщину, которая чуть не догнала его у подъезда, Лена посмеялась и посоветовала больше не надевать обтягивающие джинсы и рубашку с вырезом. "Ну ты меня удивляешь, Федор. Взрослый мужик, а одеваешься как малолетка, которая отдаться хочет первому встречному. Чего тогда удивляться, что за тобой идут? Наоборот, радоваться надо – значит, кого то ты еще возбуждаешь" – говорила Лена, поедая картошку перед телевизором, по которому показывали ее любимый сериал. "Давай уже, сделай там все свои домашние дела, и приходи. У меня сегодня хорошее настроение" – она подмигнула ему, и громко икнула следом. Федор посмотрел на три пустые бутылки из под пива "Охота" и обреченно вздохнул. Он просто ненавидел целоваться с Леной после пива (не говоря уже о чем то большем), но идею сказать ей "нет" он даже не рассматривал. Синяк на скуле после последней попытки это сделать сходил довольно долго, и стал причиной множества смешков и шушуканий в офисе.

Федор быстро помыл посуду, заложил белье в стиралку, постирал блузку Лены и повесил сушиться. Оставалось всего ничего – помыться самому, 10-минутный секс с Леной, и долгожданный сон. "Как хорошо, что мы не завели детей" – думал он, засыпая под храп жены. "Интересно, кто завтра будет в парке мне свистеть" – успел подумать он, прежде, чем провалиться в глубокий сон без сновидений.

Так прошел один день из жизни Федора Макарова, 34 годков от роду, мужа и человека.

Made on
Tilda